BBWSHOP.RU - Магазинчик для пышных красавиц

Толстушки тоже влюбляются

№ 2, 2006

Наталья Жилякова

Моя проблема в том, что я толстая. Не полная, не пухленькая, а именно толстая. В общем-то, к своему телу я уже привыкла. Сколько себя помню, каждое мое утро всегда начиналось с различных ободряющих мантр, типа "Главное не тело, а душа", "Я себя люблю, и все меня любят", "Я самая обаятельная и привлекательная" и т.д. и т.п. Если честно, то мне давно осточертели все эти мантры, но самое парадоксальное, что они действуют. Правда, до той лишь поры, пока я не влюблена.
Стоит на горизонте появиться какому-нибудь стройному принцу, как я тут же забываю про красоту души и думаю лишь о том, почему меня так много. Моего тела запросто хватило бы на два-три человека, однако небесные силы все это "богатство" решили подарить мне.
С очередным стройным принцем меня познакомила Аленка. Она меня постоянно с кем-то знакомит. Говорит, что хочет меня поскорей к кому-нибудь пристроить, чтобы я не болталась за ней везде прицепом. Хотя кто из нас прицеп - спорный вопрос. На дискотеки мы ходим исключительно по моей инициативе (мне же худеть надо!), в спортзал - тоже (см. предыдущий пункт), гулять по вечерам, пока родители ужинают - опять мое предложение (хотя это просто пытка, к тому же после прогулки аппетит усиливается раз в пять).
- Костик тебе точно понравится, - убеждала меня Аленка. - Он веселый и очень добрый.

- Такой же толстячок, как я? - Я вспомнила пару предыдущих знакомств, когда моя лучшая подруга пыталась сосватать мне похожих на меня кабанчиков. - Да мы же диван проломим, если рядом сядем.
- Не проломите… То есть я хотела сказать, что он не толстый. Нормальный. Нет ну ты тоже нормальная, - замялась Аленка. Она всегда смущалась, когда речи заходила о чьем-нибудь весе. Сама они при росте 160 весила 49 килограмм и не поправлялась уже более пяти лет.
- Забудь.
- Нет, это ты забудь, - Аленка не желала сдаваться. - Ты нормальная, ты абсолютно нормальная, и Костик тебе обязательно понравится.
- Он соответствует своему имени?
- Чего? - Аленка чаще всего не понимала шутки с первого раза. - А-а-а, нет, он не костлявый. А, кстати, прикольная шутка. При нем только так не шути.

То, что мне понравится Костик, я не сомневалась - мне нравились веселые и добрые люди, а еще открытые и общительные. Вопрос был в том, понравлюсь ли ему я. "А я никому и не обязана нравиться! У меня много друзей и подруг, а если что кому не понравится, не держим". Я успокоила себя очередной мантрой и начала собираться на день рождения к Олегу, очередному жениху Аленки, у которого как раз и должен был появиться тот самый "некостлявый" Костик.
Костей в нем действительно было в самый раз, да и сам он был "в самый раз". Не слишком высокий, не слишком худой, опрятно одетый и в меру симпатичный. На носу у него были забавные конопушки. Вот как раз в эти конопушки я и влюбилась. "Втрескалась по самые ребра" - для меня подобное определение было самым сильным, ведь мои ребра были очень глубоко.
Первую минуту Костик стоял и молча разглядывал меня. "Наверное, пытается угадать, сколько я вешу", - почему-то в тот момент мне не пришла в голову ни одна подходящая мантра.
- Так вот, значит, как выглядит лучшая подруга лучшего друга.
"Ммм, какой голос!", подумала я и сказала:
- Да, это я, - мне тут же захотелось провалиться под землю из-за этой глупости, но мой рот открылся, и утроба произнесла. - И вот так я выгляжу всегда!
Мне показалось, что земля уже начала разверзаться подо мной, и я приготовилась падать. К счастью для меня, я не завела свой привычный разговор про "вот как раз сегодня я собиралась сесть на диету". Смех Костика вернул меня в действительность.
- А ты и, правда, такая смешная.
Да уж, обхохочешься.
- Извини, я хотел сказать, смешливая.
Он читает мои мысли?
- Не обижайся, а то ты сразу погрустнела.
- Да я и не обижаюсь вовсе, и вообще…
Ну, вот, очередная чушь. Лучше буду молчать.
Но молчать рядом с Костиком мне не удалось, он постоянно рассказывал смешные анекдоты и забавные истории о своей работе. Моя влюбленность набирала бешеные обороты.
Сказать, что я потеряла голову - ничего не сказать. Объясню проще - через сорок минут общения с ним я стала настоящей дурой. Я втягивала живот и щеки, присаживалась исключительно на край дивана, чтобы не разваливался живот, постоянно одергивала кофту и, конечно же, ничего не ела. Чтобы казаться стройнее, я закрылась в ванной и долгих пятнадцать минут пыталась застегнуть брюки на следующую пуговицу. Аленка как всегда пришла мне на помощь, и моя талия стала еще на 2 см меньше. Правда, при моих габаритах это было, как из тонны апельсинов убрать один, но я почувствовала себя уверенней. Хотя теперь над моей талией возвышался большой круглый валик, и мне пришлось постоянно выдыхать.
- Может, ты все-таки поешь? - Аленка, конечно, сказала это из добрых побуждений, но я на тот момент так не думала.
- И что он тогда обо мне подумает? И так в ней нет свободного места, так она еще и ест за троих?
- Ну не обязательно за троих. Закусить-то хотя бы можно.
- То есть ты хочешь, чтобы я начала трескать за обе щеки, и он сразу же выбросил мое имя из головы?
- Опять влюбилась. - Аленка не спрашивала, это была констатация факта. Я действительно влюбилась.
После третьего бокала вина, выпитого, естественно, без закуски, я начала объяснять Костику, почему именно я не ем, и что настоящие дамы не закусывают. Я перечислила, сколько калорий находится в каждом из приготовленных заботливой Олеговой мамой блюд, и как долго их потом придется сжигать. Я вспоминала способы сжигания калорий и глупо хихикала, когда рассказывала про секс, при занятии которым можно убрать 600 калорий за час. Я даже предположила, какой количество поз можно сменить за этот час. Костик молча меня слушал, а Аленка запихивала мне в рот какую-то еду и постоянно куда-то тянула. Я отталкивала Аленку, и опять пускалась в россказни. Потом я вспомнила шутку про "некостлявого" Костика, объяснила ему, в каком месте он наиболее "некостляв" и так громко хохотала, что у меня оторвалась пуговица на брюках. Это был серьезный повод для ухода со дня рождения, и Аленка благополучно поволокла меня домой.

На следующее утро мне не хотелось жить. Просыпаться - тем более. Я лежала в кровати и размышляла, что же мне дальше делать. С Аленкой точно придется разорвать дружбу и вообще всяческие отношения. Она же все-таки встречается с лучшим другом Костика! А вчерашний позор может смыть только уход в монастырь. Из института, наверное, придется уйти. На худой конец, возьму академ. Лучше всего, конечно, вообще уехать из города.
- К тебе гости, - в комнату заглянула мама. - Опять депрессия?
Я спрятала голову под одеяло и пробурчала себе под нос: "Надеюсь, это не киллер", а маме вслед крикнула:
- Это кощунство - приходить в гости в воскресенье утром. Скажи, что я не хочу никого видеть.
- Даже меня? - Аленка уже входила в комнату. - Меня ты должна благодарить.
- И за что же?
- Я придумала, как мы тебя спасем!
- А, ты опять про утопию. - Я перевернулась на другой бок. - Разбуди, как закончишь.
- И не подумаю. - Аленка как никогда была настроена решительно. Она принялась стягивать с меня одеяло, я же упорно натягивала его обратно. Мы боролись несколько минут, при этом я кричала, что не нуждаюсь ни в спасении, ни в Костике, и вообще - объявляю голодовку. Аленка кричала, что отказ от еды - не решение проблемы, а только лишение себя очередной радости жизни. Несмотря на столь разные габариты, силы у нас были примерно одинаковые. Я подключила ноги и принялась сталкивать Аленку с кровати.
- А вот ногами нечестно!
- А вламываться без приглашения, когда у человека депрессия, честно?
Аленка грохнулась на пол и потянула за собой одеяло. Теперь уже она упиралась ногами и с силой тянула меня с кровати.
- Если я сейчас упаду, то от тебя ничего не останется.
Мой аргумент сработал, и мы начали дружно застилать мою постель.
- Знаешь, Ален, - сказала я обреченно. - Наверное, я начну голодать. - Эту фразу я произнесла за свою жизнь раз, наверное, в пятьсот восемьдесят пятый, но уверенности в моей затее у меня не убавилось. Наоборот, организм уже привык к подобным потрясениям и особо шокирован не будет. - Месяца на два моего жирка должно хватить. А за это время я как раз успею сменить паспорт, взять академ в институте, или еще лучше - сразу вместе с переездом в другой город и перевестись. И вот там, похудевшая и похорошевшая, с каким-нибудь прикольным именем я начну новую жизнь.
- Дура ты, Смолянова! - по фамилии моя подруга называла меня только, когда очень сердилась. - Дурой была, дурой и останешься. Если меня, конечно, слушать не будешь.
- Завтрак готов, - в комнату опять заглянула мама. - Я плюшек напекла.
- Мам! - Я демонстративно оттянула у себя кожу на боках.
- … и пирожков с творогом.
Через три минуты мы уже сидели за столом.
- Ну что там с твоей голодовкой? - спросила Аленка, доедая первый пирожок.
- С сегодняшнего. Нет, лучше с завтрашнего дня ничего не ем, - ответила я с набитым плюшками ртом.
- Может, меня все-таки послушаешь.
- Отговорки не принимаю.
- Вот. Прочитай. - Аленка положила передо мной вырезку из газеты.
Заголовок был банальнейший: "Хочешь похудеть, но не знаешь, как?". Статья была такого же рода. Избыточный вес совсем замучил, диеты не помогают, штаны не налезают, а жить хочется красиво. Однако в статье не было ничего про биологические добавки или очередные препараты для сжигания жира. Всем желающим обрести идеальные формы (интересно, идеальные для кого?) предлагалось совершенно бесплатно опробовать на себе новую методику похудения. Первое организационное собрание было как раз сегодня.
- Через два часа, - уточнила Аленка. - И если ты не поторопишься со своими плюшками, опоздаем на собрание, и ты навсегда останешься такой коровкой.
За что я люблю Аленку, так это за ее прямолинейность, ну и, конечно, всегдашнюю готовность прийти на помощь.
Через два часа мы были на месте. Фирма "Похудей с нами", которая обещала придать моему тельцу идеальные формы, располагалась в областном диабетическом центре. Как их только туда пустили? Вернее, за сколько? Спросить было не у кого, потому что на момент начала организационного собрания мы были единственными желающими похудеть.
В это субботнее послеобеденное время в центре вообще не было пациентов. Дверь нам открыла пожилая женщина. Она же провела нас по бесконечным коридорам и лестницам куда-то в подвал.
- Деньги принесли? - сурово спросила наша провожатая.
- Вообще-то в рекламе сказано, что первое собрание бесплатное, - начала возмущаться Аленка.
- Ты что ль тоже худеть собралась? - дама пропустила вопрос мимо ушей.
- Мы хотим на первом собрании поприсутствовать бесплатно, - моя подруга не собиралась сдаваться.
- Вы опоздали на собрание, - провожатая также крепко держала оборону.
- Денег у нас нет, - Аленка привела последний аргумент.
- Сто долларов за одного. Вот и все организационное собрание. Устраивает?
- Да, - вставила я первое и единственное за весь разговор слово.
- Ты что, собираешься ей платить? - зашипела на меня Аленка.
- А ты что, меня просто так на другой конец города приволокла? - шикнула я в ответ. - Хоть раз в жизни потрачу деньги так, как хочется лично мне, а не кому-то еще. Сто баксов для себя любимой - не так уж много.

Я несмело вошла в кабинет, который был настолько мал, что все пространство в нем занимал массивный деревянный стол. Все стены кабинета украшали плакаты с шикарными, тонкими как тростинка, девушками. Здесь были полностью обнаженные красотки, девушки в купальниках и вечерних платьях. У некоторых худышек рядом с головой были сделаны самодельные надписи маркером "Хочешь стать такой же, как я?", "Тебе не надоело еще носить с собой килограммы жира?", "Привет, Сало!" и дальше в таком же духе. Я сразу же возненавидела эти плакаты, в глубине души признавая себе, что просто трещу от зависти к стройным красоткам.
За столом в огромном массивном кресле сидел маленький мужичонка с "козлиной" бородкой и в очках а-ля Джон Леннон. Вернее, он не сидел, а гордо восседал, видимо, воображая себя великим спасителем человечества, а в данный момент - меня.
Адама Козлевича (так я окрестила про себя обладателя "козлиного" клинышка) я заметила не сразу, и пока я мысленно поливала грязью моделей со стен, он пристально разглядывал меня.
- Ну что?! - рявкнул Козлевич так сильно и неожиданно, что я подскочила на месте. - Худеть, значит, вздумали?!
Я робко кивнула и присела на край ободранной табуретки, которая предназначалась для посетителей. Табуретка, видимо, была призвана лишний раз доказать никчемность худеющих и усилить неуверенность в себе.
- Куда? - рявкнул Козлевич во второй раз. - Ну-ка встать.
Я медленно поднялась и попятилась к двери, решая про себя, что уж лучше я буду толстой, но живой, чем умру от страха.
- Стоять! - вероятно, Козлевич был гениальным психологом и гипнотизером, потому что мое тело перестало воспринимать сигналы опасности, которые подавал мозг, и остановилось.
- Повернись.
Тело начало медленно поворачиваться, в то время как мозг отмечал особенности всех красоток. У одной были мешки под глазами, другая походила на ребенка, который только что вернулся из пионерского лагеря, у ее соседки был настолько уставший вид, что когда я вернулась в исходное положение, мне больше не хотелось худеть. Мне просто хотелось пойти домой и доесть плюшки, которые напекла утром мама. Я решила, что терапия уже закончилась, и главный ее смысл - не стремиться к идеалу, а полюбить себя такой, какая есть - я уже уяснила. И теперь я спокойно смогу прожить без всяких там "некостлявых" Костиков. С этими позитивными мыслями я потянулась к Козлевичу, чтобы обнять его и поблагодарить за возвращение на путь истинный, но он в очередной раз рявкнул:
- Ты чего молчишь?!
- Что сказать-то?
- Я тебя еще раз спрашиваю: значит, ты вздумала худеть?
- Ну, да. Думала так раньше, а теперь вот больше не хочется. Спасибо доктор.
- Что значит - спасибо.
- Люблю себя теперь такой, какая есть. Люблю, и не желаю больше есть, - я заговорила стихами, но злобному Козлевичу поэзия, видимо, была чужда. Он продолжал кричать, что я должна хотеть стать такой же, как эти худые красотки, потому что жирные коровы никому на этом свете не нужны, и никто никогда меня не полюбит.
"Интересно, - подумала я, - посетители, которые заходили до меня, были посообразительней и сразу соглашались с Козлевичем, что они жирные коровы и никому не нужны?". До меня дошел истинный смысл терапии, и я ужаснулась - старые комплексы по поводу целлюлита и необъятной талии вернулись очень быстро. Я приготовилась плакать. Козлевич торжествовал. Было видно, что он в курсе всех моих комплексов, только его они не расстраивали, а давали лишний повод позлорадствовать.
Вдруг Козлевич резко наклонился под стол, а потом также быстро выпрямился. В руках он держал огромную дубинку, которой со всего маху ударил по столу прямо передо мной.
- НЕ ЖРАТЬ! - со всей силы заорал Козлевич. - Не жрать, не жрать, не жрать!
Он продолжал колотить дубинкой по столу, стол в свою очередь скрипел и потрескивал, а я ждала, когда Козлевич успокоится, и мысленно благодарила Аленку за то, что заставила меня сходить в туалет перед приемом.
- Все, - Козлевич осторожно положил дубинку под стол и, отлепив прилипшую ко лбу мокрую прядь, спокойно сказал. - Можете идти. Повторный курс через месяц. Стоимость та же.
- И помните, - ласково сказал Козлевич, когда я была уже у двери. - Не надо много жрать.

Всю дорогу домой Аленка меня старательно пытала, а я также старательно молчала. Вспоминала красоток, Козлевича и переосмысливала свои мантры. В себя я пришла только дома на любимо уютной кухне.
- И что - он только постучал перед тобой палкой? - недоверчиво переспросила подруга после моего подробного рассказа.
- Да.
- Да так любой дурак справится.
- Не каждый дурак сможет сделать такое выражение лица, какое было у Козлевича. Мне так и кажется - стоит мне только взять что-нибудь съедобное, как он тут же вылезет из-под стола и начнет размахивать перед носом своей дубинкой. Лучше уж сразу руки отбить, чтобы нечем было за едой тянуться.
- Хватит гадости рассказывать. Пошли лучше поедим.
- Ален, а я ведь и правда есть не хочу.

Сколько себя помню, я всегда сидела на какой-нибудь диете или очередной голодовке. Результат - ноль. Я не похудела даже после полуторамесячного отбывания в пионерском лагере, из которого все нормальные дети возвращались похожими на крепышей из Бухенвальда. Я же выглядела как их надзиратель, который съедает не просто самое вкусное, он съедает все.
За свои 20 лет я перепробовала столько диет, что если верить их составителям, я давно уже должна была просто испариться. Однако я все еще живу, причем довольно упитанно.
В моей голове постоянно зреет и развивается очередной план похудения. Например, сейчас я разрабатываю концепцию книги, которая будет называться примерно так "Я не ела - и не похудела!" или "Сто диет за двадцать лет". После написания подобной книги я обязательно разбогатею: или потому что людям надоело читать про идеальные диеты и они хотят разоблачения, или же мне заплатят диетологи, которые как раз таки и не хотят разоблачения. В любом случае я стану богатой, и тогда с легкостью смогу позволить себе липосакцию чего угодно.
На этот раз обошлось без диет, я просто не ела три недели. Вернее, почти не ела. Я выпивала стакан сока, и мне хватало, чтобы высидеть все лекции. Обедала я парочкой яблок. Про ужин могла совсем забыть. Есть не хотелось, двигаться тоже. После института я сразу же неслась домой. Я пропускала мимо даже так любимые ранее книжные магазины. Мне нужно было домой, на диван, и лежать до вечера. На дискотеки я тоже перестала ходить (зачем, если я и так скоро похудею). С друзьями не встречалась (вот когда похудею, тогда такую пирушку закатим). Про Костика даже и не думала (обязательно вспомню про него, когда стану стройняшкой). Однако мое тело думало иначе, и стройняшкой становиться никак не хотелось. Кожа желтела и становилась дряблой, волосы блекли и постоянно путались, ногти ломались. Видимо, мне не хватало тех витаминов, которые я изредка забрасывала в себя любимую.
Спустя три недели я встретила Его. Он стоял около института. Около МОЕГО института. Его дом далеко, работа еще дальше. Сомнений не было - Костик ждал меня. Вероятность Его знакомства с кем-то из студентов моего института я исключила - приятней думать, что Он приехал за тридевять земель ради меня.
Несколько минут мы молча смотрели друг на друга.
- И почему ты не хочешь меня видеть? - Костик первым нарушил молчание. - Сейчас же стоишь и смотришь, а подруга говорит, что не хочешь меня видеть, и точка. Почему не хочешь? Я тебя чем-то обидел?
Мне хотелось кинуться ему на шею и расплакаться, но вместо этого я просто опустила глаза.
- Вообще-то, если по-честному, так это я должен на тебя обижаться - облила мои любимые брюки вином.
Мне захотелось выкопать себе где-нибудь ямку и спрятаться в нее. Вместо этого я просто слилась со своей красной кофтой. Мы еще немного помолчали. Он ждал, а мне просто было стыдно открывать рот, ведь в присутствии Костика из него вылетали только глупости.
- Партизан из тебя выйдет отличный, - Костик, видимо, понял, что добиться от меня хоть звука невозможно. - Поэтому поступим следующим образом - через пять минут жду тебя в кафе за углом вашего института. Сделаем вид, что мы абсолютно не знакомы. Так проще начинать отношения.
Отношения! Он - самый прекрасный мужчина на свете - хочет начать со мной отношения! В кафе я летела как на крыльях. Не было больше ни ужасного дня рождения, ни моего пьяного монолога, ни оторванной пуговицы. Был только этот весенний день и новое знакомство с уже любимым Костиком.
Через полчаса, когда я доедала уже второе пирожное, Костик сказал:
- Люблю, когда девушки хорошо кушают, - и, увидев мой рассерженный взгляд, добавил. - А давай сегодня вечером пробежку устроим?
Я кивнула. Говорить много я все еще побаивалась.
- А хорошо, что я в тебя влюбился в первые тридцать секунд, иначе ты бы навсегда осталась в моей памяти как заядлая пьянчужка.
Такого счастья - два пирожных и признание в любви одновременно - на меня еще никогда не сваливалось.

На следующий день ко мне пришла очень расстроенная Аленка и грустно сообщила, что фирмы "Похудей с нами" больше не существует. Вернее, ее никогда и не было.
- А как же красотки на плакатах? И надписи? И Козлевич? Козлевич то был настоящий! - я отказывалась верить.
- Сторож.
- Сторож чего? - Я была огорчена и обрадована одновременно. Я никак не могла решить, что же мне дальше делать - пытаться отобрать свои 100 долларов или пойти наесться до отвала. Ругаться-то на меня теперь за обжорство некому.
- Это был сторож диетического центра, - продолжала Аленка. - Насмотрелся передач про шарлатанов и сам решил попробовать. Самое ужасное - когда его арестовывали, денег у него уже не было.
- Арестовали-то за что?
- Как за что? За мошенничество, конечно. Ты будешь на него заявлять? Уже есть четыре подписанные жалобы. Ну у него более семидесяти пациентов было, так что кто-нибудь еще обязательно заявит. Ты-то когда пойдешь?
- А женщина?
- Какая женщина? Деньги которая собирала? Жена его. Ее не арестовали даже.
- Знаешь, Ален, а он ведь и правда мне помог. Я теперь, когда мимо кухни прохожу, сразу вспоминаю, как он у меня перед носом дубинкой размахивал. Парадокс, но есть совсем не хочется. Витаминов только не хватает. Может, он действительно секрет какой-то знал? Кстати, а ты как про его разоблачение узнала?
- В той же газете написали, в которой он объявление давал.

* * *

До конца недели четыре "клиента" Козлевича забрали из милиции свои заявления. Его отпустили за отсутствие состава преступления. На работе только оштрафовали за использование служебных помещений в личных целях и разрешили сторожить дальше. Самое интересное, что никто из "пострадавших" так и не потребовал от него возврата денег. Да и что такое сто долларов по сравнению с возвратом себе любимой идеальных форм.

Наталья Жилякова

06.11.2006